/Россия/Москва/МАИ/иМАИ/Проекты/Взлет мысли/

/Russia/Moscow/MAI/iMAI/Projects/Flight of Thought/

The Internet-project "Flight Of Thought" is dedicated to 100th anniversary Antoine de Saint-Exupery's birthday (29 June 2000)

Saint-Exupery
Взлет Мысли [Главная] [О проекте] [Гость] Герои проекта [Циолковский] [Экзюпери] [Бах]

[Eng] [Win] [Koi]

Антуан де Сент-Экзюпери [Жизнь] [Книги] [Мысли] [Ссылки] [Юбилей]

Biographies

АВТОР И НАЗВАНИЕ ТЕКСТА

 

ВЗЛЕТ МЫСЛИ

Главная
О проекте

Гость

ГЕРОИ

Циолковский
Сент-Экзюпери
Бах

СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

Жизнь
Книги
Мысли
Ссылки
Юбилей

 

...звездное небо надо мной...

 

О проекте - About the projectАвтор: Марсель Мижо
Название: Сент-Экзюпери. "Странная война".
Перевод: С французского Горация Велле

ТЕКСТ

[Содержание] [Предыдущая] [Следующая]

"Странная война"

Когда Сент-Экзюпери прибыл в столицу Лангедока, ему сразу же вспомнилось, как он приехал сюда тринадцать лет тому назад. Бывал он в Тулузе и потом не раз. Но сегодня - совсем другое дело. Тринадцать лет жизни среди опасностей, общение с товарищами, радости и горе, постоянные заботы сформировали его - он вырос, созрел.

Антуан уже не был тем робким парнем, который, сидя на своем чемодане, поджидал ветхий автобус. Но, как и тринадцать лет тому назад, он чувствовал, что в его жизни наступил резкий поворот. Он вступал в эту новую полосу без страха, но с тяжелым сердцем.

По прибытии к месту назначения Сент-Экса, как это водится, подвергли тщательному обследованию. Его заставили проделать в комнате ряд акробатических упражнений и в результате испытаний признали негодным к несению военной службы. Кстати сказать, он и в юности не проявлял большого рвения к физическим упражнениям.

Спортом он никогда не занимался и даже ходить пешком не любил. Узнав теперь о решении военно-медицинской комиссии, Сент-Экс чуть не вышел из себя.

В дело вмещался его друг, геперал-от-авиации Даве, в то время начальник авиационной базы по инструктированию экипажей бомбовозов, и доказал на примере ряда, выдающихся летчиков, что для такого старого “небесного волка”, как Сент-Экзюпери, физическая подготовка не столь уж важна.

В результате заступничества Даве Сент-Экса не демобилизуют и оставляют в Тулузе в качестве инструктора молодых штурманов.

Сначала Антуан удивился, а затем пришел в бешенство. Тринадцать лет тому назад он согласился чистить свечи, притирать клапаны, разбирать моторы - одним словом, “пройтись по азбуке”, как выражался Дидье Дора, потому что он знал: в конце пути ему обеспечено место летчика почтовой авиации. Но это уж черт знает что!

Недостаток опытных кадров вынудил начальство скрепя сердце допустить его и к подготовке пилотов.

Но и это не удовлетворило Сент-Экса. От него требовали, чтобы он сидел в тылу и терпеливо ждал. Ждал чего? Конца войны? Он не был бы Сент-Эксом, если бы примирился с этим.

Антуан, как мы знаем, никогда не занимался политикой. Но его ясный ум и удивительная интуиция позволяли ему оценивать положение трезвее многих профессиональных политиков. Он не переставал повторять:

“Вести войну надо. Но это столетняя война. Об основной проблеме все умалчивают. Война эта будет изредка замирать из-за временного истощения одного из противников, но ненадолго”.

И хотя ему чужда какая бы то ни было воинственность, он предпринимает всевозможные шаги, использует все связи, чтобы добиться назначения в действующую армию.

Друзья не только не способствуют ему, но всячески противодействуют. Они опасаются за его жизнь. Поэт и драматург Жан Жироду, большой друг и во многом единомышленник Сент-Экзюпери, назначается в это время комиссаром информации. Он предлагает Антуану работу в своем отделе. Однако Сент-Экс отвергает это предложение.

Он не согласен с особой ролью, отводимой некоторыми интеллигенции. В минуты национальной опасности все равны. И что до него - то, во всяком случае, он не признает за собой большего права на жизнь, чем простой рабочий или крестьянин.

Письмо, которое он пишет из Тулузы своей подруге, лучше всего объясняет его настойчивое желание сражаться:

“Умоляю тебя воздействовать на Ш., чтобы меня перевели в истребительную авиацию. Я задыхаюсь. В здешней атмосфере нечем дышать. Бог мой! Чего мы ждем? Не обращайся к Дора, пока есть малейшая надежда на назначение в истребительную авиацию. Если мне не удастся воевать, я буду морально совершенно болен. У меня есть многое, что сказать по поводу теперешних событий. Но сказать я смогу эти вещи только как боец, а не как турист. Это единственная возможность, чтобы я когда-либо заговорил. Ты ведь знаешь.

Я летаю по четыре раза в день и нахожусь в прекрасной форме, даже слишком хорошей, так как это только осложняет положение. Меня уже хотят использовать не только для подготовки штурманов, но и для обучения пилотов тяжелых бомбовозов. И вот я задыхаюсь. Я несчастен и не могу ничего говорить. Спаси меня. Добейся моего перевода в эскадрилью истребителей. Ты прекрасно знаешь, как я далек от воинственности. И тем не менее я не могу остаться в тылу и не принять на себя свою долю риска. Я не Ф. Вести войну надо, но я не вправе говорить это до тех пор, пока разгуливаю в безопасности в тулузском небе. Играть такую роль отвратительно. Дай мне права, ввергнув меня в испытания, на которые я имею право... Это большая интеллигентская гадость утверждать, что надо уберечь тех, “кто представляет собой какую-то ценность”. Только участвуя, играешь действенную роль. Те, “кто представляет собой какую-то ценность”, если они действительно соль; земли, должны воссоединиться с землей. Нельзя говорить “мы”, если отделяешь себя от других. И если ты тогда говоришь “мы”, то ты просто сволочь!

Все, что мне дорого, под угрозой. Когда в Провансе лесной пожар, все, кто не сволочь, вооружаются ведром воды и киркой. Я хочу участвовать в войне во имя любви к людям, во имя неписаной религии, которую исповедую. Я не могу не участвовать. Добейся поскорее моего перевода в эскадрилью истребителей”.

Подруга Сент-Экзюпери знает, в каком он будет душевном смятении и подавленности, если не сможет участвовать. Она переворачивает все и добивается его назначения в действующую армию. Благодаря ее настойчивости и поддержке известного летчика полковника де Витролля Сент-Экса переводят хотя и не в истребительную, но все же в разведывательную авиацию.

Авиачасть дальней разведки 2/33, в которую 3 ноября 1939 года переводится Сент-Экзюпери, находится под командованием капитана Шунка. Нельзя сказать, чтобы его очень обрадовало назначение к нему в часть такой знаменитости. Со своей стороны, Антуан со времени военной службы сохранил предубеждение к военным. Неприязнь эта еще возросла в связи с отношением, проявленным к нему на первых порах начальством в Тулузе, и небольшим инцидентом, происшедшим там же на выпускном вечере молодых летчиков. Один военный хлыщ, провозглашая тост, заявил: “Пилоту гражданских линий еще многому надо научиться, прежде чем стать военным летчиком!” - “Кроме скромности...” - насмешливо заметил тогда Сент-Экс.

Хотя он и был очень обидчив, не это все же определяло его отрицательное отношение к военным: Антуан обвинял их в узости и непонимании обстановки. Дальнейшие события полностью подтвердили его точку зрения.

Обоюдное предубеждение сказалось вначале на отношениях с начальством и товарищами по оружию. Отношения эти на первых порах были прохладные. Интеллектуальный уровень товарищей, как, впрочем, и некогда на линии, весьма различен. Большинство из них профессиональные военные, но были и офицеры запаса, как и он сам. У него создалось к ним двойственное отношение: он преклонялся перед их самоотверженностью и в то же время не мог не замечать всего, что отделяло его от них.

В начале 1940 года Антуан пишет одному другу:

“Вопрос отношения к товарищам - трудный вопрос. Он ставит передо мной в первую очередь вопрос качества. Ведь есть столько возможных углов зрения, чтобы судить о них... и в особенности, когда всю жизнь предпочитал тех, кто любит Баха, любителям танго”.

Эти товарищи, с которыми он живет и разделяет опасности, “дерутся не за то же, за что и я. Они дерутся не ради спасении цивилизации. Хотя, возможно, следовало бы пересмотреть представление о цивилизации и о том, что является ее содержанием”.

Чувствуется, что Сент-Экзюпери не нашел еще общего интеллектуального и в особенности духовного контакта со своими новыми товарищами.

“Странную войну” ведет в это время Франция. Она и воюет и не воюет. Всеобщая мобилизация нарушила обычный ход жизни, вызывает медленное разложение страны. А бездействующая армия с ружьем у ноги загнивает. В тылу царят ажиотаж и спекуляция. “Черный рынок” процветает. Промышленность работает замедленным темпом, так как большинство трудового населения в армии. На заводе “Рено” из 30 тысяч специалистов в армию призывают 22 тысячи. После первых месяцев полнейшей неразберихи из армии каждый день отзывают и бронируют все новых специалистов, а вопрос военного снаряжения так и не сдвигается с мертвой точки.

17 декабря авиасоединение переводится в небольшое село Орконт в Шампани, на полдороге между

Сен-Дизье и Витри-ле-Франсуа, поблизости от которого, в Ля-Ферте-су-Жуар, расположилась Ставка главнокомандующего.

Письмо, которое Антуан пишет из Орконта матери, лишь весьма неполно отражает его душевное состояние:

“Дорогая мамочка.

Я живу на очень славной ферме. Здесь трое детей, двое дедушек, тети и дяди. В камине все время поддерживают большой огонь, у которого я прихожу в себя, когда возвращаюсь из полета. Дело в том, что мы летаем здесь на высоте 10 тысяч метров… в пятидесятиградусный мороз! Но мы так тепло одеты (30 кг одной только одежды), что не слишком страдаем.

Странная война на малом газу! Мы еще что-то делаем, а что уж говорить о пехоте!.. Пьер (Пьер д'Агей, муж младшей сестры) должен во что бы то ни стало продолжать ухаживать за виноградником и за своими Коровами. Это куда важнее, чем быть охранником на железной дороге или капралом в какой-нибудь тыловой части. Мне кажется, еще многих демобилизуют, чтобы заводы могли возобновить работу. Нет никакого смысла гибнуть от удушья.

Скажите Диди, пусть хоть изредка пишет мне несколько слов. Надеюсь, не пройдет и двух недель, увижу вас всех. Вот буду счастлив!

Ваш Антуан”.

Естественно, письмо это не содержит ничего, что могло бы чересчур обеспокоить близких. В действительности же Сент-Экзюпери весьма озабочен. Он не может удовлетвориться грубым пропагандистским лозунгом председателя совета министров Поля Рейно: “Мы победим, потому что сильнее”. Он знает, что уровень вооружения Франции, ее промышленный потенциал, людские резервы гораздо ниже германских. Знает он и то, что россказни о германской нищете, отсутствии продуктов питания и т. п. - ложь. Впоследствии в “Военном летчике” он окончательно опровергнет побасенки французских политиков и военных

стратегов. Все его мысли заняты проблемой: как выровнять положение? Как только он убедился в ничтожности технического оснащения армии и о недостаточности летного состава, он пишет подробную докладную об организации авиационной промышленности и методах ускоренной подготовки летного состава. Идеи, положенные им в основу своего доклада, те же, что впоследствии применяются английской и американской авиацией. Рапорт этот провалялся в различных отделах и канцеляриях министерства авиации, а затем его положили под сукно.

Но Сент-Экзюпери не складывает оружия. Каждую увольнительную он использует для того, чтобы обивать пороги различных учреждений и штабов. Занимаясь проблемами общего значения, он не забывает и о повседневных трудностях, возникающих в его собственной части, и пытается в меру своих возможностей разрешить их.

В конце января в часть прибывает сначала капитан Желе, а затем ее новый командир майор Алиас. Антуан очень скоро находит общий язык с новым командиром и его заместителем капитаном Желе, по образованию политехником. Оба офицера всячески способствуют ему в его начинаниях и вне полетов предоставляют ему полную свободу. К этому времени относится и возобновление изобретательской деятельности Сент-Экзюпери.

На вооружении авиасоединения 2/33 находились двухмоторные “Потезы-63”, рассчитанные на экипаж из трех человек: пилот, наблюдатель, стрелок. Самолету этому, предназначенному для того, чтобы летать без сопровождения истребителей, недоставало по крайней мере ста километров скорости. К тому же его огневая мощь - носовые и кормовые пулеметы- уступала вражеским “Мессершмиттам”. Через некоторое время несколько “Потезов” заменили “Блока-ми-174”, значительно более быстрыми и лучше вооруженными. “Блоки-174” уже достигали скорости 535 километров в час. Но у самолетов этих, предназначавшихся для полетов на высоте 10 тысяч метров, на такой большой высоте замерзали и выходили из строя система управления и пулеметы. Этим отчасти объясняются большие потери французской разведывательной авиации в кампанию 1939-1940 годов. Разведка велась на больших расстояниях над территорией противника. Вследствие кристаллизации паров воды самолеты, “обряженные в подвенечное платье со шлейфом”, как говорил Сент-Экс, становились легкой добычей истребителей противника.

Первым делом Антуан старается разрешить проблему замерзания масла на больших высотах. Он привлекает к этому делу доктора Трефуэля и своего друга, известного ученого, впоследствии уничтоженного гитлеровцами, профессора Хольвека. Втроем в институте Пастора они приготовляют специальную смазку и испытывают ее при температуре -50° в лаборатории Института холода в Медоне. Опыт удачен. Однако когда Сент-Экс производит то же испытание в полете на высоте 10 тысяч метров, смазка все же застывает. Это его не обескураживает, и он продолжает работать над проблемой замерзания смазки системы управления.

В тот же период он предлагает министерству авиации придуманный им новый способ ночного освещения для маскировки военных объектов. Комитет по изобретениям одобрил предложенный метод, И он был испытан в Тулузе.

Есть одна проблема, которой Антуан занимается уже давно. Речь идет о слепой посадке. В 1936 году он берет патент на “Приспособление для ночной посадки на основе приема отраженных лучей”. В 1938 году он берет другой патент: “Слепая посадка путем использования электромагнитных волн”. Но Сент-Экс все еще не удовлетворен. Он неоднократно консультируется с Хольвеком и заявляет новый патент и два добавления к патенту от 19 и 29 февраля 1940 года: “Определение местоположения объекта на основе электромагнитных волн”.

Впоследствии имена Хольвека и Сент-Экзюпери оказались объединенными в предисловии, которое член Академии наук Р. Бартельми написал к труду Д, Стрелкова(1), главного инженера телевизионной лаборатории Компании счетчиков, которой Антуан продал свой патент, оформленный Хольвеком. В первых числах мая 1940 года Сент-Экс и лейтенант Израэль, по образованию инженер, окончивший “Эколь сентраль”, присутствуют при испытаниях первого такого прибора, сконструированного на заводе Компании счетчиков в Монруже. Можно смело утверждать, что за несколько лет до того, как американцы выпустили и стали применять свои знаменитые “Декка”, Сент-Экс замыслил подобный же, не менее точный прибор.

Возвращению к теме слепой посадки предшествовало одно едва не окончившееся трагически происшествие, при котором Антуан проявил замечательное хладнокровие.

Однажды соединение получило приказ испытать новый способ ночного освещения полосы приземления: Сент-Экс, естественно, вызвался первым произвести испытание. На поле привели грузовик с движком для питания сигнальных огней. Поднявшись в воздух, Антуан описал несколько кругов, а затем подал сигнал, что идет на посадку. Снизившись, он вдруг заметил: на небольшой высоте сигнальные огни не видны! Тем ни менее он попытался приземлиться. В этот момент в его поле зрения попали вынырнувший из мрака силуэт грузовика и люди, в уже бросившиеся наземь. Сент-Экс успел дать полный газ и, оттолкнувшись от земли, как от трамплина, взмыл вверх. Он едва избежал тяжелой катастрофы. Зажгли прожектор, и он смог совершить посадку.

Выскочив в большом волнении из кабины, Антуан завопил:

- Я чуть было вас не убил, я чуть было вас всех не убил! Я ничего не видел!

Сигнальные огни установили под другим углом, и он тут же совершил вторую попытку. На этот раз все обошлось благополучно.

Храбрость - будничное явление среди летного состава авиачасти. Со своей стороны, майор Алиас проявил себя хладнокровным, опытным командиром, сумевшим спаять воедино подчиненных ему людей, вдохнуть душу в хорошо сработавшийся механизм. Сент-Экс говорил про него:

“Теперь у нас есть командир, не хватает только техники”.

Если что и отличало мужество Сент-Экзюпери от храбрости его товарищей, то это более ясное представление о трудностях, лежащих перед ними, о бесполезности их самоотверженной работы и жертвенности. Он и не пытается скрыть своей тревоги по поводу скудости средств и возможностей Франции. Ему кажется, что понимание этого обязывает его всегда и везде делать больше других, больше рисковать. Он и лейтенант Израэль вызываются всегда добровольцами на любое задание, так что майор Алиас однажды даже огрызнулся: “Вас послушать, только вы и будете летать!”

За глаза командир с большим уважением отзывался о Сент-Эксе: “Он не увиливает ни от какого риска. Всегда впереди! Всегда готов на все! - и с сожалением добавлял: - Не могу поручить ему командовать эскадрильей. Представляете, что бы он потом писал в рапорте!”

Майор, видимо, намекал на то, что Сент-Экс вряд ли постеснялся бы отметить в рапорте неоправданный риск, которому без всякой пользы подвергались люди. А изменить что-либо командир был не в силах. С тем большим интересом он следил за попытками Сент-Экса хоть как-нибудь облегчить и обезопасить труд своих товарищей.

В период “Странной войны” в части установился такой порядок: вернувшийся с задания экипаж получал обычно двухдневный отдых. Вне вылетов Антуану предоставлялась полная свобода ездить куда он хочет. А так как до Парижа недалеко, то Сент-Экс очень часто бывал там и мог говорить:

“В современной войне все шиворот-навыворот: днем рискуешь жизнью, а вечером обедаешь в хорошем ресторане!”

И он, любивший хорошо поесть, никогда не отказывал себе в этом, когда наезжал в столицу, чтобы посоветоваться с каким-нибудь ученым, произвести опыты, побывать в учреждениях и повидать влиятельных друзей. У него создалось впечатление, что никто не отдает себе отчета в истинном положении вещей, в том, что страна идет к небывалой катастрофе.

Иногда во второй половине дня он наезжал в Витри-ле-Франсуа, заходил в книжную лавку Рюе, где просматривал последние новинки. Книжная лавка стала местом встреч некоторых офицеров части. Они знали, что найдут здесь Сент-Экса, и заходили поболтать с ним, прежде чем отправиться пить аперитив. Иногда мадам Рюе сама угощала летчиков перно и присоединялась к их беседе. Сент-Экс и в их обществе не скрывал своей озабоченности положением в стране.

- Это что! - говорил Сент-Экс. - Вот когда начнется!..

В той суматошной, но содержательной и полной опасностей жизни, которую он вел, Антуан продолжал духовно расти. Для него жить, по его выражению,-это было “медленно рождаться. Чересчур просто было бы приобрести сразу готовую душу”.

Частые отлучки не мешали Антуану ревностно следить, чтобы его не обошли при распределении очередных заданий. В связи с этим произошел даже забавный случай.

Когда соединению выделяют первые три “Блока-174”, принять их майор Алиас посылает трех капитанов: Желе, Ло и Сент-Экзюпери. 18 марта, по возвращений в Орконт, должен состояться первый вылет на задание. Между тремя капитанами завязывается довольно бурный спор: Ло заявляет, что он ветеран соединения 2/33; Желе ~ что он заместитель командира части, а Сент-Экс - что он в прошлом летчик-испытатель. Каждый настаивает на своем праве первым совершить вылет. Майор Алиас выносит соломоново решение - “очередность назначается в соответствии с порядком прибытия в часть: Ло будет лететь первым, за ним - Сент-Экзюпери, третьим - Желе” Испытание должно быть произведено на обычном маршруте: Сен-Дизье - Аахен - Кельн - Кобленц - Орконт. На взлетную дорожку выводят самолет Ло. Один из моторов стреляет. Проклиная механиков, Ло приказывает срочно устранить неполадку. Но на это уходит много времени, и час, назначенный для вылета, приближается. Сент-Экс тотчас же выводит свой самолет из ангара, экипаж занимает места, а Антуан, забираясь в кабину, торжествующе бросает:

- Я ведь знал, что первому положено лететь мне!

На следующий день “Блок” капитана Ло подготовлен к вылету. Он подымается в воздух и несколько минут спустя возвращается: подача кислорода отказала. Ло снова вынужден перенести свой вылет на следующий день. Желе выводит свой самолет. Однако Сент-Экс с трогательной недобросовестностью утверждает, что это его очередь: вчера-де он попросту заменил товарища, а на сегодня назначен его вылет, вторая очередь его, и ни за что на свете он ее никому не уступит. Между Желе и Антуаном разгорается спор. Наконец решают лететь вместе. Тогда Сент-Экс совсем по-ребячески клянчит;

- Управлять буду я.
- Почему вы, а не я?

- Вы ведь знаете, в плохую погоду я просто болен, если не за штурвалом. Вспомните, однажды мы уже летели вместе, и нас здорово крутило. Я чувствовал себя отвратительно. Мне приходилось несколько раз, летать с Мермозом вторым пилотом. Когда мы попадали в болтанку, мы ссорились, как тряпичники. Он тоже не переносил, чтобы другой управляли это время. Прошу вас, Желе, дайте мне управлять!

-Ладно, но командиром на борту буду я, и подам команду выдвинуть при посадке шасси и закрылки тоже я.

Это был намек на ставшую легендарной рассеянность Сент-Экса. И Антуан покорно ответил:

- Идет, при условии, что вы подадите команду образно, например: “Откройте после грозы ставни в вашем деревенском домике”.

Друзья, которым известно, какой опасности он непрестанно себя подвергает - ведь ему уже сорок лет и он не полностью владеет левой рукой, - предпринимают всяческие шаги, чтобы добиться отзыва Антуана из действующей армии. Да это и не так трудно, принимая во внимание его физическое состояние. Потихоньку от Сент-Экзюпери Дидье Дора, возглавляющий отдел воздушной связи, добивается от генерала Вьюймена, начальника штаба военно-воздушных сил, приказа о переводе Сент-Экса в подчиненные ему части. Гийоме с начала войны находится в этих частях, и Дора думает, что уже по одной этой причине, да и как его старый начальник, он не встретит сопротивления со стороны Антуана. Не тут-то было! Сент-Экзюпери категорически отказывается от этого назначения, и майор Алиас поддерживает его. Заметим, что, как показало дальнейшее, когда война молниеносно перекинулась в небо Франции, летчик в частях связи, хотя и не носивших военного характера подвергался не меньшей, а иногда и большей опасности. Однако не в этом дело. Не опасностей искал Антуан. Он просто хотел разделить участь бойцов. Леону Верту, настаивавшему перед другом, чтобы он не подвергал опасности свою жизнь, говоря- “Вы стоите большего, чем смерти”, Сент-Экс отвечает: “В отношении товарищей это было бы невежливо...”

Любопытно сопоставить эти слова Антуана с подобным же высказыванием Шарля Пеги, сделанным в аналогичных обстоятельствах в 1914 году: “Я нахожу, что требовать победы и не проявлять желания самому сражаться - невоспитанно”.

К этому времени у Антуана складываются уже весьма близкие отношения с товарищами по оружию. В их среде он уже свой. Все чаще и чаще после трудных и опасных полетов он погружается в теплую атмосферу клуба-столовой летного состава. Он ближе присматривается к людям и начинает лучше понимать, чем они дышат, что их одухотворяет и воодушевляет на каждодневный подвиг. С некоторыми из них он уже завязывает по-настоящему дружеские отношения. Конечно, это уже не та жизнь, что на Линии. Там при случайных встречах с товарищами во время какой-нибудь промежуточной посадки каждый спешил выложить накопившийся запас новостей. Встречались не часто. Иногда месяцами не виделись. Было о чем поговорить. Клуб же - столовая части - это повседневная будничная жизнь. Еда, шахматы, домино, бесхитростные ребяческие забавы. Но иногда и тягостное ожидание какого-нибудь экипажа, который запаздывает с возвращением.

И все же обстановка эта действовала на Антуана успокаивающе. Он участвовал во всех забавах, веселился от души, и лицо его расплывалось в широкую детскую улыбку. Любил он и петь, в особенности старинные французские песни. Правда, Леон Верт уверяет, что он невозможно фальшивил. Но подруга Сент-Экса утверждает обратное. По ее словам, сам Верт полностью был лишен слуха - и не ему судить! Думается, эта версия точнее. Верт изобрел свою для красного словца. Трудно представить себе дружбу Антуана с композитором Оннегером, будь он лишен слуха. Наоборот, надо полагать, он обладал очень тонким слухом и пониманием музыки. Вот что касается голоса, тут дело сомнительное. Но он так увлекался и умел увлекать, что вряд ли кто-либо обращал на это внимание.

Вечера, когда часть стояла в Орконте, он любил проводить на ферме. Дом, в котором он жил, стоял на площади против церкви. Толкнув с улицы большую дверь, он попадал в довольно просторный крытый вход, служивший в теплое время года столовой для семьи фермера. Справа от этого помещения находилась кухня, слева - его комната.

Когда он впервые пришел сюда, фермерша открыла комнату и сама вошла с ним. Антуан огляделся, попробовал рукой прочность кровати, поставил на нее чемодан, открыл его и обернулся к хозяйке. Взгляд его смутил ее и произвел какое-то странное впечатление.

- Это все, что я могу вам предложить, - сказала фермерша.

Сент-Экзюпери улыбнулся, и лицо женщины просветлело. Уже три дня, как она была озабочена приездом этого летчика. Когда квартирмейстер части уведомил ее, что у нее будет квартировать капитан, она возразила:

- Не надо мне офицеров!

Квартирмейстер тогда напустил на себя важный вид.

- Если бы вы знали, кто он!.. Это большой писатель.
- А мне что?
- Его зовут господин де Сент-Экзюпери.
- Ну так поместите его в замок.

Но квартирмейстеру не хотелось уже ничего менять, все было согласовано. И вот теперь г-н де Сент-Экзюпери, капитан-летчик и большой писатель, стоял перед фермершей - громоздкий, нескладный и улыбающийся. Он любовался фермершей. Она была красивая женщина, немного в теле. Все в ней дышало физическим и нравственным здоровьем. Чувствовалось, что в своей семье она полновластная хозяйка. Антуану не хотелось никуда уходить из этого дома.

Однажды, когда он жил здесь уже некоторое время, Сент-Экс забыл на столике незаконченное письмо. Убирая комнату, хозяйка нашла его и прочла. В нем говорилось и о ней, и содержалась такая фраза: “У нее голова Минервы”. Фермерше показался такай отзыв о ней не очень-то лестным. Но, порывшись в словаре и узнав, что Минерва - богиня, она стала приветливее со своим постояльцем. Антуан всегда был вежлив, прост в обращении, и фермерша расхрабрилась.

- Почему вы не устроились в Орконтском замке? - спросила она.

Сент-Экзюпери только грустно улыбнулся, в ответ. С него было довольно замков и усадеб. Не те времена. Сейчас он чувствовал себя свободнее в обществе простых, непритязательных людей. Он предпочитал делить с ними столь близкую к природе жизнь крестьян. Когда по вечерам после трудного дня он возвращался домой, для него не было ничего более успокаивающего, чем побыть в их кругу. Эти люди уже испытали в своей жизни вражеское нашествие 1914 года, старики помнили еще о пруссаках 1870 года, но они ничем не выдавали своего беспокойства. В их обществе за столом на кухне, где он делил с ними вечернюю трапезу, Антуан никогда не говорил о войне. Он рассказывал им свои приключения, рассказывал о пустыне, Андах, чужеземных стфанах, о своем друге Гийоме - их земляке. Часто, взяв малышку Сесиль на колени, он подолгу забавлялся с ней. Антуан всегда любил детей и мечтал быть отцом. Но он хорошо понимал, что Консуэло весьма мало подходила для роли матери. В то время между ними произошла очередная размолвка, и они снова временно разошлись. Но у Антуана чересчур сильно было развито чувство ответственности, чтобы он мог забыть о существовании жены. Из Орконта он пишет матери:

“Дорогая мамочка.

Я вам писал и очень огорчен пропажей моих писем. Я был нездоров (довольно сильная лихорадка, причина которой так и не выяснена). Но это позади, и я уже снова в своей части. Не надо сердиться на меня, ведь мое молчание не было молчанием, раз я вам писал и был несчастен, оттого что болею. Знали бы вы только, как нежно я вас люблю, как ношу образ ваш в своем сердце и как я полон: тревоги за вас, дорогая мамочка! Я озабочен в первую голову тем, чтобы война не коснулась моих близких.

Мама, чем дальше война, и опасности, и угроза будущему, тем больше во мне растет тревога за тех, о ком на мне лежит забота. Бедняжка Консуэло такая одинокая, я испытываю к ней бесконечную жалость. Если когда-нибудь она захочет укрыться на юге, примите ее, мама, из любви ко мне, как собственную дочь.

Ваше письмо, мамочка, меня очень огорчило. Оно было полно упреков. А так хотелось бы получать от вас только письма, полные нежности!

Антуан”.

Как можно заключить из “Оппэд”, книги, написанной впоследствии Консуэло, родные Антуана и в самом деле, немедленно пришли ей на помощь, как только узнали о тяжелом положении, в котором она очутилась, перебравшись на юг. Но все же гостеприимством их, как можно понять, она воспользоваться не захотела.

Консуэло и Антуан сойдутся снова только через несколько лет, когда Сент-Экзюпери создаст себе в США прочную материальную базу.

[Содержание] [Предыдущая] [Следующая]

ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ

1 Журнал “Электроник” от октября 1948 года в опубликованной им статье “Магнитный метод обнаружения: французский радиолокатор. Д. Стрелков” воспроизводит предисловие академика, Р. Бартельми к книге Д. Стрелкова. Приводим из нее следующую выдержку:
"В марте 1925 года мы приступили с Сент-Экзюпери и Хольвеком... к новому применению измерения расстояния при помощи электромагнитных волн. У писателя-летчика появилась мысль создать навигационный прибор, основанный уже не на измерении углов, найденных гониометрическим способом, а на измерении расстояния от двух неподвижных точек; попутно Сент-Экзюпери. Как бы между прочим, высказал мысль о возможности улавливать отраженное эхо. В идее этой заложен тот же принцип, что и в использовании гиперболических кривых методе, который способствовал ночной ориентировке самолетов ”Р. А. Ф.” во время их поразительных дальних рейдов".

Дата последнего внесения изменений и исправлений: 9.12.2000

ИСТОЧНИКИ

  1. Мижо М. Сент-Экзюпери. - Пер. с фр. - М.: Молодая гвардия, 1963. - 463 с.- (Жизнь замечательных людей). [книга]

 

Антуан де Сент-Экзюпери [Жизнь] [Книги] [Мысли] [Ссылки] [Юбилей]

Biographies

Взлет Мысли [Главная] [О проекте] [Гость] Герои проекта [Циолковский] [Экзюпери] [Бах]

[Eng] [Win] [Koi]

E-mail the author

Saint-Exupery

/Россия/Москва/МАИ/иМАИ/Проекты/Взлет мысли/

/Russia/Moscow/MAI/iMAI/Projects/Flight of Thought/